http://lite97.0pk.me/ Книги читать онлайн ru-ru Fri, 19 Aug 2011 16:05:10 +0400 MyBB/mybb.ru http://lite97.0pk.me/viewtopic.php?pid=8#p8 <p>Несмотря на то что денек выдался погожим, особняк Тимошина даже в солнечную весеннюю погоду выглядел мрачно и зловеще. Казалось, будто к нему намертво прилипли сумерки осеннего вечера, окутывавшие его пепельно-серым саваном. Неприветливый дом выглядывал из-за деревьев, подозрительно пялясь на редких прохожих пустыми глазницами выбитых окон.</p> <p>Бодро вышагивавшая по тротуару девочка в модных джинсах и красной курточке сбавила шаг, едва заметив появившееся из-за угла мрачное строение. Татьяна не верила в привидения, но особняк Тимошина все равно, вопреки здравому смыслу, внушал ей безотчетный мистический страх. По правде говоря, остановившись возле мрачного дома, Таня уже жалела, что согласилась участвовать в очередной авантюре Стоцкого. Ко всем прочим неприятностям неугомонный мальчишка выдвинул перед друзьями условие, чтобы все пришли в дом Тимошина поодиночке, дабы испытать как можно больше страха и ужаса. Перспектива бродить в гордом одиночестве по пустым коридорам дома страшила Таню по-настоящему, однако пути к отступлению уже были отрезаны. Девочка категорически не хотела выглядеть трусихой в глазах Толика, а потому решительно двинулась вперед.</p> <p>Убедившись, что поблизости никого нет, Татьяна встала на «случайно» находившийся возле окна ящик, приподняла одну из досок, заколачивавших оконный проем, и ящеркой нырнула в темноту. Холод нежилого помещения моментально пронзил ее тело, а в коленях появилась легкая дрожь.</p> <p>– Эй! Толик! Яша! Вы уже здесь?</p> <p>Лучше бы Таня молчала! Звук собственного голоса испугал ее еще больше – таким слабым и жалким показался он под этим мрачным кровом. Постояв пару минут посреди некогда роскошного, а теперь уродливого и жалкого подъезда, девочка начала подниматься по лестнице. Рука легла на покрытые пылью затейливые кованые перила, и в этот миг по пальцам словно пробежала электрическая искра страха. Брошенный дом жил своей тайной жизнью и вряд ли был рад появлению незваных гостей…</p> <p>«Неужели я приперлась сюда первой? – подумала Таня, на цыпочках поднимаясь по выщербленным ступеням. – Надо было подождать остальных». Толик несколько раз водил компанию в особняк Тимошина, поэтому она уже неплохо знала это гиблое местечко, но все равно девочка не могла избавиться от холодного липкого страха, потихоньку наполнявшего ее душу. Поднявшись на второй этаж, юная любительница приключений заглянула в длиннющий, терявшийся во мраке коридор:</p> <p>– Здесь есть кто-нибудь?!</p> <p>Тишина. Таня слышала только собственное дыхание да казавшийся далеким звонок проходящего по улице трамвая. Девочка понимала, что должна идти вперед, однако ее шаги звучали слишком громко, и это здорово раздражало ее. В таком месте надо двигаться бесшумно, стараясь не привлекать к себе внимание призраков, безраздельно владевших умирающим домом.</p> <p>Вот и конец коридора. Сквозь огромное овальное окно, наспех заколоченное узкими листами фанеры, пробивались снопы золотого солнечного света. Подойдя к окну, Татьяна выглянула в щелку – там на улице шла обычная жизнь, люди выходили из булочной, покупали газеты в киоске, стояли у остановки, ожидая трамвай. «Что я здесь делаю?» – пожала плечами девочка, но, развернувшись, направилась не к выходу, что было бы логично, а дальше, к чердачной лесенке.</p> <p>Деревянные ступени отчаянно визжали под ногами, будто сообщая, что сейчас по ним идет глупая девчонка, по доброй воле заявившаяся в такое дурное место. «А ведь сегодня пятница, тринадцатое, – всплыла в голове запоздавшая мысль. – Конечно, чудес не бывает, но всякое может случиться… Вдруг примета сработает? Неприятности не всегда связаны с чертовщиной, тринадцатого числа частенько случаются и обычные, вовсе не сказочные несчастья».</p> <p>Но сомнения не мешали действовать. Откинув крышку незапертого люка, Татьяна поднялась на чердак. Здесь было почти совсем темно, а старые, всеми забытые вещи, теснившиеся по сторонам, напоминали силуэты чудовищ.</p> <p>– Ау, Толик, ты здесь?</p> <p>В полутьме блеснули стекла очков, из сумрака возникла побледневшая физиономия Яши:</p> <p>– Это ты, Андреева?</p> <p>– Кто же еще? А где остальные?</p> <p>– Я первым пришел и, честно говоря, жалею. Мне здесь не нравится.</p> <p>– Мне тоже, – разговаривая с приятелем, Татьяна немного успокоилась, хотя так и не смогла полностью избавиться от ощущения необъяснимой тревоги, угнездившейся в ее душе. – Атмосфера здесь жутковатая. Хотя, с другой стороны, мы же и пришли сюда щекотать нервы, а посему – жаловаться нам не на что.</p> <p>– Верно, – откликнулся Яша, но в его голосе не чувствовалось энтузиазма.</p> <p>Еще раз осмотревшись по сторонам, девчонка и мальчишка углубились в мрачный лабиринт заброшенного чердака…</p> <p>– Послушайте, а где же Толик?</p> <p>– Ты у меня спрашиваешь, Регина? – Мила тряхнула золотистыми кудряшками. – Я бы сама хотела это знать.</p> <p>С того момента, как маленькая компания собралась в самом темном и страшном закоулке чердака, прошло, наверное, минут двадцать, а заводила и организатор похода за страхами до сих пор так и не появился в поле зрения ребят.</p> <p>– Может, он так прикалывается? – Яша включил прихваченный из дома фонарик. – Заманил нас сюда и радуется, что нашел простаков.</p> <p>Тусклый свет фонаря выхватил из полутьмы сосредоточенные, испуганные лица девчонок. Татьяна нахмурила брови:</p> <p>– Нет, Стоцкий так поступить не может. Я его с детского сада знаю. Толик любит розыгрыши, но никогда не вредничает.</p> <p>Гнетущий сумрак гасил голоса. Вскоре разговор оборвался сам собой, все замолчали, прислушиваясь. Старый дом не был немым. Он так устал за свою долгую жизнь, что теперь постоянно сетовал на судьбу, поскрипывая, вздыхая и кряхтя.</p> <p>– Лично я иду домой! Еще пять минут, и ухожу! – Таня демонстративно посмотрела на часы. – На сегодня я свою порцию ужастиков и кошмариков уже получила. Кстати, может, кто и забыл о завтрашнем опросе, но меня эта тема волнует значительно больше, чем глупые розыгрыши. Сегодня весь вечер буду зубрить биологию. Наталья Александровна на меня зуб имеет.</p> <p>– Она на всех имеет по зубу. Зубастая, как акула. – Яша горестно вздохнул, представив грозную биологичку, наводившую ужас на всю школу бесконечными опросами, зачетами, придирками и потрясающей природной вредностью.</p> <p>Тихий, но отчетливый стон прервал разговор ребят. Особняк был наполнен звуками, однако этот резко отличался от остальных. Больше всего он напоминал душераздирающий вздох, исходивший из разрытой могилы… Каждый из присутствующих мог поклясться, что слышал человеческий голос. Или – нечеловеческий… Регина судорожно сглотнула, хотела что-то сказать, но промолчала.</p> <p>Стон повторился, став громче и отчетливее. После такого предупреждения ребятам захотелось удрать, сорвавшись с места, опрометью выбежать со страшного чердака, но четыре пары ног словно прилипли к старому деревянному полу, не желая двигаться. Страх парализовал, лишив воли и способности к решительным действиям. Три девчонки и мальчишка-очкарик, не отрываясь, смотрели в самый черный угол чердака, откуда доносились повергавшие в трепет стоны.</p> mybb@mybb.ru (Lika) Fri, 19 Aug 2011 16:05:10 +0400 http://lite97.0pk.me/viewtopic.php?pid=8#p8 http://lite97.0pk.me/viewtopic.php?pid=5#p5 <p>Она смотрит на меня пустым взглядом.</p> <p>Я указываю на себя и произношу все, что осталось от моего имени: &quot;Эррр&quot;. Потом показываю на нее. Она опускает глаза. Качает головой. Не помнит. У нее нет даже первой буквы, как у меня или М. Она никто. Но не слишком ли много я хочу? Я беру ее за руку. Мы сходим с конвейера в разные Стороны, сцепившись пальцами. У нас с этой женщиной любовь. Вернее, то, что от нее осталось.</p> <p>Я помню, какой любовь была прежде. Мешанина эмоций и биологии. Выдержать все проверки, занести много общего, пройти огонь, воду и медные трубы — вот чего она требовала. Любовь была пыткой, упражнением в самоистязании, любовь была живой. Новая любовь проще. Легче. И слабее.</p> <p>Моя девушка не из болтливых. Мы идем по гулким коридорам аэропорта, время от времени минуя кого-нибудь уставившегося в окно или в стену. Пытаюсь придумать, что сказать, но в голову ничего не приходит. А если бы и пришло, вряд ли я смог бы это произнести. Речь — мое главное препятствие, самый большой валун в том завале, что загромождает мой путь. Пока я молчу, мое красноречие без труда карабкается по лесам слов и расписывает высочайшие кафедральные потолки картинами моих мыслей. Но стоит открыть рот, как все рушится. Мой рекорд — четыре слога подряд. Потом что-то заст… ре… ва… ет. Вполне возможно, что при этом я самый болтливый зомби в аэропорту.</p> <p>Не знаю, почему мы все время молчим. Не могу объяснить ту удушающую тишину, нависшую над нашим миром, отсекающую нас друг от друга, как плексиглас на тюремном свидании. Предлоги даются с трудом, артикли утомляют, прилагательные — прыжки выше головы. Физический ли это недостаток? Или немота — один из многих признаков смерти? Или нам просто больше нечего сказать?</p> <p>Я пытаюсь пообщаться со своей девушкой, пробую несколько неловких фраз и пустых вопросов, пытаюсь добиться хоть какой-то реакции, малейшей судороги ума. Она лишь смотрит на меня как на ненормального.</p> <p>Мы бесцельно бродим несколько часов, потом она куда-то тянет меня за руку. Спотыкаясь, мы минуем подножия эскалаторов и выходим на летное поле. Я устало вздыхаю.</p> <p>Мы идем в церковь.</p> <p>Церковь находится на взлетной полосе. Однажды давным-давно кто-то сдвинул автотрапы в круг, образовав некое подобие амфитеатра. Здесь мы собираемся, чтобы постоять и помычать, подняв руки. В самом центре круга — древние Кости. Они взмахивают своими скелетными руками и скрежещут длинные бессловесные проповеди сквозь оскаленные зубы. Я не понимаю, какой во всем этом смысл. И никто не понимает. Но это единственное, ради чего мы готовы собираться под открытым небом — этой вселенской пастью, готовой нас проглотить, ощетинившейся на горизонте зубами — горными пиками. Готовой затянуть нас туда, где, наверное, нам самое место.</p> <p>Моя девушка набожнее меня. Она закрывает глаза и машет руками, будто и впрямь искренне молится. Стою рядом, воздев руки, и молчу. Как по указке, а может быть, привлеченные ее рвением, Кости прерывают свою проповедь и оборачиваются к нам. Один скелет цепко хватает нас за запястья и ведет в круг. Поднимает наши руки в воздух. Издает странный рык — жутковатый, как будто дует в сломанный охотничий рог, и неожиданно громкий. С деревьев срываются испуганные птицы.</p> <p>В ответ раздается приглушенное бормотание прихожан — дело сделано. Нас поженили.</p> <p>Мы возвращаемся на наш трап. Служба продолжается. Моя новоиспеченная жена закрывает глаза и снова машет руками.</p> <p>На следующий день после свадьбы мы обзаводимся детьми. Кости находят нас в коридорах аэропорта, подводят друг к другу и знакомят. Мальчик и девочка лет по шесть. Мальчик белокурый и кудрявый, с серой кожей и такими же глазами, скорее всего, бывший скандинав. Девочка смуглее, с черными волосами, пепельно-коричневой кожей и еще более темными синяками вокруг впалых свинцовых глаз. Возможно, при жизни она была арабкой. Кости подталкивают детей вперед, и они, нерешительно улыбаясь, обнимают нас за ноги. Глажу их по голове и спрашиваю, как зовут, но у них нет имен. Вздыхаю. Мы с женой берем их за руки и бредем дальше.</p> <p>Честно говоря, я этого не ожидал. Дети — большая ответственность. У них нет естественных охотничьих инстинктов, как у взрослых. О них нужно заботиться, их нужно обучать. К тому же они никогда не вырастут. Наше общее проклятие останавливает рост. Дети навсегда остаются маленькими и рано или поздно сгнивают окончательно, превращаются в карликовые скелеты с мозгами-погремушками, мертвые, но забывшие замереть навсегда. Каждый день они повторяют одни и те же ритуалы, и так будет продолжаться, пока их кости не рассыплются в прах и от них ничего не останется.</p> <p>Нет, вы только посмотрите. Стоит отпустить их руки, они убредают играть. Они дразнятся, улыбаются. Их игрушки и игрушками-то не назвать: степлеры, кружки, калькуляторы. Они хихикают и визжат — пусть эти звуки и застревают на полпути. Мы выхолостили им мозги, украли их дыхание, а они все цепляются за край обрыва. Сопротивляются до самого конца.</p> <p>Я смотрю им вслед, они удаляются в тусклый свет на другом конце зала. Во мне — в какой-то черной, оплетенной паутиной камере — что-то сжимается.</p> <p>Пора за едой.</p> <p>Не знаю, сколько времени прошло с нашей последней охоты. Наверное, всего несколько дней. Но я уже чувствую. Ток, бегущий по моим венам, гаснет, затухает. Мысли заполняются кровью — удивительной, гипнотической, багровой, бегущей по ярко-красным сосудам, тончайшим паутинкам, фракталам Поллока, пульсирующей, трепещущей жизнью. Нахожу М в ресторанном дворике — он разговаривает с какими-то девушками. М не такой, как я. Ему нравится женское общество, и его выдающаяся дикция привлекает их, как фонарь мотыльков. Но слишком близко он их не подпускает. Отшучивается. Как-то раз Кости вздумали навязать ему жену, а он взял и ушел. Иногда я гадаю, что им движет. Может, у него есть философия? Или даже картина мира? Я бы очень хотел как-нибудь посидеть с ним, поговорить за жизнь, попробовать его мозг на вкус — маленький-маленький кусочек откуда-нибудь из лобной доли, только чтобы прикоснуться к его мыслям. Но он крепкий парень и никогда так не подставится.</p> <p>— Город, — говорю я и тычу пальцем в живот. — Еда.</p> <p>Девушки, с которыми он разговаривал, посмотрели на меня и зашаркали прочь. Я давно заметил, что рядом со мной многим делается не по себе.</p> <p>— Я… ел, — отвечает М, чуть заметно нахмурившись. — Два дня… назад.</p> <p>Снова хватаюсь за живот.</p> <p>— Я пуст… ой. Внутри. Мертвый… внутри.</p> <p>Он кивает:</p> <p>— Жен… атик.</p> <p>Смотрю на него свирепо. Качаю головой и сжимаю живот.</p> <p>— Надо. Иди за… другими.</p> <p>Вздохнув, он направляется прочь, толкнув меня плечом по дороге. Не факт, что нарочно. Зомби все-таки.</p> <p>Он находит еще несколько таких же, как я — с аппетитами, — и мы объединяемся в небольшой отряд. Очень небольшой. Небезопасно маленький. Но наплевать. Не помню, чтобы я когда-нибудь был таким голодным. Мы идем в город прямо по автостраде. Как и всё на свете, дороги давно сдались на милость природы. Мы бредем по пустынным улицам под заросшими вьюном мостками эстакад. В моих остаточных воспоминаниях эти дороги совсем другие. Я вдыхаю сладкий, застывший воздух. Мы зашли даже дальше обычного, но в воздухе только два запаха — ржавчины и пыли. Бесприютных живых становится все меньше, а остальные все реже рискуют покидать свои убежища. Подозреваю, что их стадионы-крепости становятся автономными. Мне представляются огромные подземные плантации моркови и бобов. Загон для скота в ложе для прессы. Рисовые террасы на бейсбольном поле. Вдалеке на горизонте маячит самая большая из этих крепостей — с крышей, издевательски открытой навстречу солнцу.</p> mybb@mybb.ru (Lika) Fri, 19 Aug 2011 15:56:20 +0400 http://lite97.0pk.me/viewtopic.php?pid=5#p5